На второй ленте конвейера в двухкамерные тефлоновые контейнеры, покрытые плотной фольгой, укладывались куски мяса, птицы или рыбы; соседнее гнездо контейнера заполнялось гарниром. Все это заклеивалось той же фольгой, чтобы бортпроводницы в рейсе лишь разогрели в многоярусных духовых шкафах и раздали пассажирам горячие завтраки или обеды, в зависимости от длительности и классности полета.

В кабинете зазвонил телефон внутренней связи. Звонили с КПП.

- Александра Борисовна? Здесь к вам пришли. Мужчина.

- Ой, Петечка, пропусти его.

- Не положено, вы же знаете.

- Ну Петю-ю-н-я, - промурлыкала Александра, - ну пожалуйста! Это мой брат двоюродный приехал. Должна же я похвастаться своим рабочим местом. Ну пропусти. А я потом тебя поцелую, - добавила она.

Двадцатитрехлетний лейтенант Петенька был неравнодушен к пышным формам Небережной, что беззастечиво использовалось Александрой Борисовной как в служебных, так и в личных целях.

- Ладно, что с вами сделаешь. Первый и последний раз, учтите, - как бы строго ответил лейтенант. - И это... Не забудьте потом...

- Не забуду, заинька, зацелую тебя до смерти, - шепотком ответила женщина.

Опустив трубку, она кинулась к зеркалу, поправляя прическу, подкрашивая губы, расправляя складки блузки на высокой груди. Ах, дурачок какой этот Петька! Разве он может рассчитывать на ее благосклонность? Впрочем... Иногда... Почему бы нет?

Дело в том, что Александра Борисовна была женщиной темпераментной. Просто жгучего темперамента. Законный муж не выдержал накала страсти. Их развод проходил прямо-таки по анекдоту:

- Иванов, почему вы разводитесь с женой? Она плохая хозяйка?

- Нет.

- Вы не сошлись характерами?

- Нет.

- В чем же дело?

- Да замучила она меня. Все ей давай и давай. Днем два раза, ночью три, утром еще... И все время она еще хочет. А я не железный.